Тесто для курника Зоя Дмитриевна всегда ставила в пятницу вечером, чтобы к субботе, ко второй субботе августа, оно как следует подошло и настоялось. В этом году она поступила так же, хотя ещё во вторник знала, что на дачу приедут не все.
Традиция, уходящая корнями в прошлое
Эта дата была закреплена не Зоей — её мать, Клавдия Егоровна, купила дачный участок ещё в 1979 году, и с тех пор именно вторая суббота августа стала днём пирога, а не подарков. Клавдии Егоровны не стало восемь лет назад. Пирог остался — живой, как сама память.
Первый пирог без матери
В первый раз Зоя пекла курник одна спустя год после смерти матери. Тогда она с трудом читала мелкий почерк в тетрадке рецептов, а нижний слой подгорел. Отец, ещё живой, съел кусок молча и сказал: «нормально, мать тоже иногда подгорала». Через год получилось лучше, потом — почти как надо, только верхний слой вышел толще обычного. К пятому году Зоя уже не сверялась с записями — всё было в голове, даже сколько минут держать грибы отдельно. К восьмому году Сонька перестала называть этот день «дачным сбором» и звала его просто «пирогом», будто это отдельный праздник в календаре.
Форма с историей
Медная форма с узором из колосьев досталась Зое от матери вместе с домом. На краю — ровная вмятина, будто от удара чем-то тяжёлым. Зоя никогда не спрашивала, откуда она взялась. Теперь спросить было некого.
Позвонили невестка и сын
Во вторник позвонила Настя: они не приедут, потому что дома готовят террасу и барбекю. Дима перезвонил через час: «Мам, ты чего. Настя не просто так — хотят показать». Зоя ответила, что тесто уже поставлено. Дочь Лена собиралась приехать, но у младшего поднялась температура — поездку отменили. «Прости, честное слово. В другой раз», — сказала она. Зоя ничего не ответила.
Один на даче
В пятницу вечером на дачу приехал только муж, Анатолий Петрович, и то с опозданием — застрял на объездной, где ремонтировали асфальт третий месяц подряд. Он зашёл в дом: «Как ты?» — «Тесто ставлю». «Одна печёшь-то?» — «А кто ещё».
Ночь на веранде
К полуночи Зоя сидела на веранде, слушая, как сосед жарит шашлыки — по пятницам у него так заведено. Дым тянуло к окнам, хотя ветра почти не было. Она досидела до ночи, но решить, что делать с пирогом завтра, так и не смогла.
Сборы по старинке
Курник делался всегда одинаково: нижний слой теста, раскатанный шире формы на два пальца, курица, разобранная руками, недоваренный рис, отдельный ярус жареных грибов, крупно рубленые яйца, затем верхний слой теста с оттиском колосьев. Клавдия Егоровна называла процесс «строить», а не «печь» — Зоя переняла и это слово.
Пирог, который никто не ел
Зоя строила пирог с семи утра, одна, под радио, которое ловило только одну станцию с погодой и шансоном. Анатолий Петрович заглядывал трижды — предложить помощь, спросить, не нужно ли съездить за чем-то, постоять у окна с чашкой, которую потом забыл. К обеду пирог был готов — румяный, с ровным оттиском, чуть перекошенный справа из-за вмятины на форме.
Зоя поставила его на стол, накрыла полотенцем и села рядом. За окном — дорога, по которой в этом году никто не должен был приехать.
Звонки и молчание
Позвонила сестра Валя: рассказала про передачу, где повар готовит из трёх продуктов за пятнадцать минут. «Ты смотришь вообще?» — «Нет, Валь, я пирог только испекла». «А, ну да, у тебя сегодня… А к тебе Димка приедет?» — «Не в этот раз». Валя помолчала, сказала, что перезвонит вечером, и не перезвонила.
Отсутствующие гости
Сестра Анатолия Петровича, Клара, тоже не приехала — написала, что сессия у внучки, надо сидеть. В прошлом году она привозила соус, который никто не просил, но все хвалили из вежливости. В этом году соуса не было — и, кажется, никто по нему не скучал.
Кусок, который остался
В два часа дня, когда обычно все бы сели за стол, Зоя отрезала себе один кусок. Съела его у плиты, за стол не садилась. Сказала мужу: «Пирог, кажется, получился суховат». — «По мне нормальный», — ответил он. Больше на эту тему не говорили.
Дождь и солнце
С обеда небо затянуло. В три часа пошёл плотный дождь, за пять минут размыл дорожку от крыльца до сарая. К четырём снова выглянуло солнце, будто ничего не было. Зоя вышла на крыльцо, посмотрела на лужи, вернулась в дом. Мужу ничего не сказала.
Что скрывали друг от друга
Настя не призналась бы, что хотелось не столько показать террасу, сколько хоть раз в году собрать родню у себя. Дима сказал: «Мам расстроится», а она ответила: «Расстраиваться из-за одной субботы — это уже перебор». Он ничего не ответил, только заказал мясо.
Приглашение, которое не приняли
Она позвонила ему ближе к четырём: «Как у вас там, собрались?» — «Ага, мам, вовсю. Барбекю дымит, все довольны. Жалко, тебя нет». — «Жалко». — «Приезжай, а? Тут ещё места полно, дорога свободная». Зоя посмотрела на пирог под полотенцем и сказала, что устала за неделю, останется дома.
Пирог на двоих
Внучка Соня, восемь с половиной лет, взяла у отца телефон: «Баб Зоя, а ты испекла курник? Обещала мне кусок отложить, помнишь?» — «Помню, Сонь. Отложила уже». — «А привезёшь?» — «Не знаю пока». — «Привези, пожалуйста-пожалуйста». Зоя долго стояла у стола, смотрела на пирог, и решила иначе, чем собиралась.
Подарок соседке
Она разрезала курник на две части: одну оставила дома, вторую завернула в полотенце и уложила в пакет. По дороге заехала к соседке по подъезду, Тамаре Игнатьевне, которая давно овдовела и редко готовила что-то сложнее супа из пакета. «Зоя, ты чего это?» — «Пирог. Возьмите кусок, у меня много осталось». Тамара Игнатьевна взяла целую четверть, повторяла «спасибо», пока Зоя не спустилась по лестнице.
На новой террасе
К Диме она приехала в начале седьмого. Терраса была заставлена тарелками, барбекю стояло, судя по виду, ни разу не отмытое после первой жарки. Соня выбежала навстречу: «Привезла?!» — «Привезла». Настя разложила пирог по тарелкам — всем досталось по хорошему куску. Кто-то заметил, что порция стала меньше, но никто не сказал вслух. «Зоя Дмитриевна, как всегда, объедение», — сказала Настя. «Может, в следующем году у нас испечёте, прямо здесь, покажете мне, а то я так и не научилась». Зоя улыбнулась, ничего не ответила.
Тосты и тупой нож
За столом Дима поднял тост за новую террасу, потом кто-то — за здоровье, потом снова Дима — за то, чтобы собираться чаще. Тостов вышло больше, чем блюд. К третьему Зоя слушала уже вполуха, думая совсем не про них. Нож на кухне оказался тупым — резать им было почти невозможно. «Надо наточить», — сказала Настя. «Второй год собираюсь». Уезжали затемно. Соня утащила последний кусок из пакета, спрятала в холодильник «на утро, чтобы точно достался мне». Анатолий Петрович смеялся всю дорогу до машины.
После ухода
Дома Зоя убрала со стола, вымыла форму с колосьями, вытерла насухо и поставила на полку — туда же, где она стояла у матери, за банками с вареньем, которые давно пора было перебрать, но руки не доходили уже второе лето.
Вечерние мысли
Ночью она не спала долго. Думала не про Диму, не про террасу. Почему-то вспоминала вмятину на форме — какой она была ровной, будто нарочно, будто кто-то однажды ударил по меди специально. Мать так и не сказала. Теперь уже точно не скажет.
Ответы, которые не были нужны
На следующий день Зоя позвонила тёте Гале, маминой младшей сестре, восьмидесяти двух лет. «Тёть Галь, а форма эта медная, с колосьями, откуда у мамы взялась? Там вмятина с краю». — «Форма как форма. Клавка с ней всю жизнь пекла». — «А вмятина откуда?» — «Ой, Зоенька, я уж не помню. Может, всегда такая была». Больше тётя Галя ничего не добавила, перевела разговор на своё давление.
Обратная связь
Через неделю Тамара Игнатьевна принесла баночку смородинового варенья — слишком сладкого на вкус Зои Дмитриевны, но она всё равно поставила его в холодильник и ела по чайной ложке к чаю почти месяц. Банка была неровно закрыта, крышка подтекала. Липкий след на полке долго не исчезал — Зоя вытирала его уже три раза, но он снова появлялся.
Правда на завтраке
В понедельник Анатолий Петрович признался за завтраком, что чуть не остался в городе в субботу — на работе позвали доделать отчёт, и он думал приехать только к вечеру. «Что же ты не сказал?» — «А что говорить. Я передумал ещё во вторник, отчёт на понедельник перенесли». Зоя посмотрела на него долгим взглядом и ничего не ответила, только подлила ему чаю.
Новый план
Через неделю Валя снова позвонила, теперь с готовым планом на следующий год: «Слушай, а давай в следующем году курник у меня соберём? Дачу я всё равно продаю, надо же попрощаться как-то». — «Продаёшь?» — «Ну да, я тебе не говорила разве? Дом уже смотрели двое». Зоя сказала, что подумает, хотя знала уже, что согласится.
Последняя встреча
В субботу, ровно через неделю после того дня, Анатолий Петрович застал жену на кухне с той же медной формой в руках. Она ничего не готовила, просто крутила форму под светом лампы и разглядывала вмятину. «Печь собираешься?» — «Нет. Так, смотрю». Он не стал спрашивать дальше, налил себе чаю и сел рядом. За окном было то же, на что смотрела она.
Осень и шарлотка
Осенью, когда яблоки в саду обсыпались быстрее обычного, Зоя испекла обычную шарлотку — без формы с колосьями, без ритуала, просто потому что яблок было слишком много, чтобы дать им пропасть. Соня приехала на выходные без родителей. Съела два куска подряд и спросила, будет ли на Новый год курник. — «Будет, — сказала Зоя. — Только, может, не такой большой». Соня согласилась, что маленький тоже подойдёт, и попросила добавки шарлотки, а не пирога, о котором они только что говорили.
Оставить комментарий